МОСКВА. СТАТИКА. ДИНАМИКА
Михаил Розанов, Кирилл Кипятков

Групповая выставка | Галерея ЛУЧ
Партнер выставки – Галерея Ruarts
15 августа – 20 сентября 2026

Выставка Михаила Розанова и Кирилла Кипяткова "Москва. Статика. Динамика" откроется 15 августа 2026 года в большом зале арт-центра КУБ на Тверской, 3. Фотографии одного из ведущих российских фотографов и картины на светоотражающих тканях известного живописца.

Оба автора сфокусированы на городе, но они используют различные медиумы и языки самовыражения, что делает их диалог особенно интересным: работы складываются в увлекательный калейдоскоп, то дополняя друг друга, то ведя параллельную историю о городе и архитектуре, наследии и современности, среде и человеке.

ПРЫЖОК/ЗАМИРАНИЕ В БУДУЩЕЕ
ГЛЕБ ЕРШОВ искусствовед

Идея проекта, в котором соединены два столь, на первый взгляд, различных мастера – Михаил Розанов, продолжатель неоакадемизма, и Кирилл Кипятков, художник более молодого поколения, – в раскрытии красоты, динамики, сущностных временных констант Москвы как города, в чьей архитектуре и живом токе современной жизни прочитывается соединяющая линия. Обращение к прошлому и, в частности, к советскому наследию, по-прежнему является одной из притягивающих к себе сфер, продолжающих волновать художников, видящих в нем множество нереализованных ресурсов, могущих быть актуальными и востребованными в наше время.

Фотографии Михаила Розанова способны заговаривать время, давая ему другой ход, наполнение и переживание: происходит остановка, замирание, слои прошлого и будущего проступают в настоящем, убирая разрывы и обнаруживают свою гомогенность. Архитектурная фотография в целом предполагает статику, когда ритм, стать объектов дают нужное восприятие масштаба и замысла архитектора, когда свет и тень помогают раскрыться облику здания во всей своей ясности и целостности. Ей свойственен отстраненно-нейтральный тон и обобщения, люди, как правило, оказываются вне фокуса внимания фотографа. Однако же то, что делает Розанов, не совсем верно было бы отнести к этому жанру. Если он и снимает архитектуру, то видит ее как единую составляющую истории, геополитики, эстетики, выявляя ток этих невидимых струящихся сил как некоей могучей стихии, оставляющей свое напечатление на всем городском ландшафте.

Это свойство оптики взгляда художника программно и уходит своими корнями в эпоху рубежа 1980-90-х, когда формировался новый русский классицизм Тимура Новикова и одно из таких ответвлений как «новая серьезность». В ней определился строгий возвышенный и подчеркнуто суровый, нордическо-гиперборейский характер интонирования любого художественного высказывания – будь то живопись, фотография, или же стиль одежды. Определяющим эстетическим критерием стала классицистическая архитектура имперской столицы – Петербурга, с его тяготением к масштабным ансамблям, захватывающим пространство и властно подчиняющим его чеканной ритмике ордерной системе, воле, порядку, целеполаганию. Так архитектура, будучи самым социальным искусством, переставшая уже определять собой настоящее, став просто «памятником» эпохи, продолжает формировать социальное поле смыслов, дремлющих до поры до времени, но в нужный момент обретающих свою актуальность.

Черно-белая сгущенная фактура снимков сейчас воспринимается как дань «эпохе серебра» – классической винтажной фотографии, составляющей классику фотоискусства с 1970-80-х годов эпохи ленинградского андеграунда. Оттуда, кстати, может происходить и характерная для той фотографии города эстетика, основанная на метафизике отрешенного взгляда, уходе в меланхолическую затягивающую черноту мглистых пейзажей, с выключенным временем. Тогда это замершее состояние можно было связать с эпохой безвременья, с бегством в бездонные складки петербургского пространства и постоянным погружением в сомнамбулические грезы о прошлом. Сейчас иное.

Время, свернувшееся в улитку, разжалось как пружина, резко переменив свой ход, и той затаенно-лирической интонации уже не вернешь. Михаил Розанов в сериях своих фотографий снимает и Петербург, и Москву. Его взгляд стереоскопичен, бесстрастен и лишен болезненной нервической составляющей фотографии ленинградского андеграунда. Так в сериях, сделанных в 2010-2020-е гг. Москва воспринимается как современный город, где много пространства, неба – то спокойного равномерного и влитого как амальгама, то в облачных разрывах – драматичного и грозного. Это сопряжение архитектуры и стихии – небесных и земных конструкций принципиально – оно выявляет могучий нечеловеческий характер форм, становящихся непреложным проявлением мощного хтонического начала самой матрицы этого безбрежного пространства. Взгляд приподнимается над горизонтом, захватывая небо и город как целостное явление, где есть место и ближнему плану, выявляющему зримую предметность фактуры – будь это скульптура, архитектурная деталь или элемент конструкции.

Несколько временных и стилистических слоев различимы в архитектуре, преимущественно избираемой художником. В первую очередь, это сталинская Москва: высотки, метро и ВДНХ, архитектура, ставшая когда-то синтезом самых разных исторических стилей – от неоклассики и ампира до древнерусского шатрового зодчества и от ар-деко до готики и барокко. Во вторую – это архитектура советского модернизма 1970-80-х, с ее лаконичным, несколько угрюмым брутализмом, обнажением конструкции и эпической суровостью. Третьим комплексом выступает современная архитектура – Москва-Сити как град будущего, устремленный в небо. И, наконец, соборы и колокольни – ансамбль Кремля и Василий Блаженный, эпоха возвеличивания московского царства, когда «два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». Везде он находит рифмы, переклички и созвучия – здания вступают друг с другом в симбиотическую взаимосвязь, одно проявляется в другом, и эта комплиментарность создает эффект прорастания одной эпохи в другой, подтверждая матричную основу почвы.

Апофеозом этой симфонии выступает фотография из серии «Город» (2023) НЕТ ЕЕ, где здание одна из семи сталинских высоток – МИДа СССР буквально вырастает на плечах небоскребов Москва-Сити, выпрастываясь мультиплицированной кремлевской башенкой со шпилем в стратосферу. Понятно, что по абсолютным критериям новые высотки значительно превосходят ее, но угол зрения позволяет произвести операцию возвышения, что устанавливает нужную иерархию смыслов и выявляет их внятность и целеполагание.

Скульптуры в фотографиях – единственные люди, попавшие в объектив. Статуи, помещенные на карнизах и кровлях домов и арок, воспринимаются как исполины не от мира сего, небожители, «жильцы вершин», смотрящие на город, который они создали когда-то, но теперь, окаменев, стали его небесными проводниками и хранителями.

Здесь обнаруживается связка с городом, который изображает Кирилл Кипятков, художник, создающий серии живописных работ, где главными героями выступают спортсмены и обычные люди, его современники. Яркая живопись с использованием акрила и светоотражающих материалов нарядна и декоративна – чистые сегменты цвета создают ощущение праздничного ковра, где все элементы подчеркнуто плоскостны, силуэтны и включены в общий ритм, соединяющий его персонажей, здания, цветы, небо и землю. Спортсмены продолжают свой бег на фоне московских высоток в наши дни – патетика и величие архитектуры снова обнаруживает свою риторическую силу в пандан силе духа человека. Тематически эта живопись как будто является прямым продолжением советского искусства конца 1920-1930-х годов, с его культивированием образов спорта, авиации и индустрии, прославлением физкультуры и здорового тела. Однако же это не совсем так и генезис этой живописи обнаруживает несколько другую этиологию, где также, как и в архитектуре, избираемой Розановым, присутствуют несколько слоев, каждый из которых взаимосвязан друг с другом неочевидными отношениями.

Бесспорно, что для Кирилла также важен и притягателен опыт Новой Академии изящных искусств, где один из представителей новой серьезности, Георгий Гурьянов напрямую цитировал фотографии и образы искусства 1920-30-х, создавая эффект возвращения героического и волевого духа того времени, но интонированного и переосмысленного в ином ключе. В своем кропотливо-наивном пастишировании узнаваемых образов советского медийного пантеона Гурьянов придавал им свойства античных персонажей, сошедших со стен древнеримских фресок – на место экспрессии и динамики, яростного активизма приходят зачарованность статью матросов и гимнастов, пловчих и физкультурниц. «Строгий юноша» Ромма, так же, как и фотографии Лени Рифеншталь, картины Дейнеки и Самохвалова вдохновляли художника, становясь прямым иконографическим источником для создания работ. Кирилл, в свою очередь, воодушевлен и образами живописи Гурьянова, где помимо дискоболов и спортсменов даже небо со светлыми кучерявыми облачками чрезвычайно узнаваемы. Вот только жизнерадостный полыхающий чистыми красками колорит что лазурного неба или воды в бассейне, что изумрудной травы стадиона обнаруживает причастность к живописи Дэвида Хокни, много экспериментировавшего с фотографией и поп эстетикой глянца и медийных образов, что не мешало ему вдохновляться искусством итальянского ренессанса.

Равнозначность всех элементов картины и подчеркнутая вынесенность изображения на плоскость делает возможным художнику включить в свою живопись супрематическую геометрию, запустив ее в небо вместе с летящим лайнером, в индустриальный пейзаж, разметать потоком разноцветных флаерсов или конфетти на пути бегунов, брызгами пловчих, вбегающих в воду. Супрематизм с его идеей экономии искусства и преобразующим началом в созидании форм в пространстве, стал когда-то и одним из побудительных импульсов к рождению символической перспективы Тимура Новикова, приход к которой ознаменовался радикальным переосмыслением искусства в 1980-90-х. «Экономия святой энергии» Тимура позволяла ему точно и эффективно выстраивать изображение на плоскости, подчиняя ее сверхзадаче в размещении базовых элементов изображения – иконок, означающих поле как единое семантическое целое. И в некоторых своих работах художник прямо отсылает к Тимуру, делая это диалог уместным и плодотворным: «Каток» (2020), «Красная площадь» (2021), «Море» (2021), «Арктика» (2021), «Велоспорт» (2025) и др.

Современный мир, предстающий в живописи Кирилла, построен из элементов форм, задействованных и переосмысленных в переломные для истории искусства эпохи, когда рождение нового языка сопровождалось тектоническими сдвигами в пространстве и времени истории. Тем не менее, сопрягая советское искусство с авангардом, неоакадемизм с поп-артом и фотореализмом, художник рассказывает об этом мире вне какой-то выраженной идеологической составляющей, за исключением, возможно той, что в этом и заключается знамение нашего времени. Взмах теннисной ракеткой, или крокетной клюшкой, удар по мячу, выпад рапирой, взлет, прыжок, бег, парение – движение, скорость, ощущение радости, беззаботности и счастья – их существование в наше время подобно другой лучшей (параллельной) реальности, в которую во все времена уходило искусство, заново ее переизобретая.

Как видно, есть общие, базовые точки соприкосновения двух художников, чья эстетика сформировалась в разные годы, но имеет в своей основе идею переформулированной классики, ясности и повествовательности смыслов, как и активного включения зрелищной медийной составляющей, что также было программным в стратегии неоакадемизма. Москва, будучи объединяющим пространством действия, раскрывается как две стороны одной медали: на одной – холодный отрешенный дух большой истории, соединяющий времена в одно гомогенное целое, суровые черный и белый, на другой – стремительный бег, динамика, водопад красок, пропущенный сквозь разреженные кристаллы форм супрематизма и неоклассики, что и позволяет им соединиться в итоге в одну геральдическую фигуру.

О ХУДОЖНИКАХ

КИРИЛЛ КИПЯТКОВ – профессиональный художник, выпускник Художественно промышленной академии имени А.Л. Штиглица в Санкт-Петербурге и курса по современному искусству "Свободные мастерские" ММОМА, член московского отделения Союза художников России. В своем творчестве Кирилл Кипятков совмещает абстрактную и фигуративную живопись. Первый художник в России, работающий со светоотражающими материалами в искусстве. Его основные темы – человек, жизнь в большом городе, спорт, связь с природой. На сегодняшний день самая известная тема художника – спорт. Она воплотилась в масштабную серию картин "Цвета спорта", которая была представлена на выставках в Москве, Санкт-Петербурге, Сочи, Гонконге, в Корее и в швейцарском Базеле. Также работает над серией картин, посвященных досугу и жизни в современной Москве.
На страницу художника >>

МИХАИЛ РОЗАНОВ – российский фотограф, работающий преимущественно в монохромной технике, автор многочисленных изданий, посвященных архитектуре классицизма и неоклассики, модернизма и брутализма. Является членом Союза фотохудожников России. С 1995 года - участник многочисленных российских и зарубежных выставок, ярмарок и биеннале. С 2010 по 2016 преподавал в своей творческой мастерской на факультете фотографии в Британской высшей школе дизайна. Его произведения отличает предельный минимализм, академическая строгость и сдержанность, а сюжетами становятся архитектурные и природные ландшафты.